И еще одна история. Мальчишка-второклассник поссорился со своей учительницей. Чего только не бывает в наши дни! Но учительница поставила вопрос ребром: «Или я или он!» При современной нехватке учителей начальной школы директор принял решение не в пользу мальчика. Родители «злостного хулигана» стали искать возможность компромисса, тем более что знали своего сына как доброго, мягкого, заботливого, любознательного парнишку. Конфликт разгорался. Школа стояла на своем, а родители боялись переводить мальчика в другую школу, закономерно опасаясь серьезного срыва у сына при смене классного коллектива, к которому мальчик уже успел привязаться.
— У вас психически ненормальный ребенок, его надо переводить в школу для слаборазвитых,— говорили учителя.
— Но в первом классе у него были в основном хорошие и отличные оценки, да и дома он много и с удовольствием читает и мастерит. Ему нравится учиться, — пытались возразить родители...
Из тупика участников этой грустной истории пришлось выводить газете, куда отец мальчика обратился за помощью.
Две истории, два подхода. Но за каждым из них реальные судьбы ребятишек.
В 307-й за последние 22 года сменилось всего три председателя «родительского президиума» Голубинцев Владимир Иванович, Харько Владимир Павлович и Кисничан Александр Васильевич. Те самые три председателя, которые приходили в школу на первый звонок для своих первоклашек и прощались с ней на выпускном балу десятиклассников. Точнее, Александру Васильевичу еще предстоит, надеемся, пройти весь этот путь, он только начинает работать, но в школе и его, и его предшественников по праву считают соавторами существующей системы совместной работы школы и семьи.
Во взаимодействии с родителями школа видит две главные задачи. Ближняя — это работа с родителями тех ребят, которые учатся в школе сегодня; дальняя — воспитание будущих родителей будущих учеников.
Опыт такой работы начал складываться одновременно со становлением музыкальной школы, когда на первые уроки музыки пришли шестилетки. Вид родителей, устало дожидающихся своих детей с музыкальных уроков, смутил учителей. А может быть, на мысль о «родительской школе» навели педагогов бесконечные рассуждения мам и бабушек о том, как лучше воспитывать... Сейчас это уже трудно восстановить. Дело в другом. «Родительская школа» заработала. Раз в неделю, пока ребятишки разучивали ноты, родители собирались в одном из классов и вместе с учителями и учеными вели свои педагогические дискуссии. Встречи нравились всем, и учителям стало казаться, что они совершили педагогическую революцию. Но практика показала, что удалось в то время только одно — несколько поднять планку общей образованности родителей. Всерьез вызывала беспокойство педагогов нравственная культура, или, вернее, ее отсутствие у ряда мам и пап. Перевоспитать взрослого человека — дело непростое, ломать сложившиеся привычки и установки гораздо сложнее, чем создавать что-то новое.
И тогда стало ясно, что родителей надо выращивать самим, надо с первого класса готовить ребятишек к выполнению сложных функций пап и мам, надо создавать педагогическую школу с хорошим педагогическим всеобучем. Первым шагом на этом пути оказалось открытие педагогических классов. Ребята из педагогических стали заботиться о младших, младшие осваивали науку общения со старшими. Польза была обоюдная, и тем и другим пришлось всерьез задуматься: с чем идти к другу. Подспорьем для педклассовцев в то время был, конечно, курс «Человековедение», который начался с совсем неожиданного. Темой первых уроков, первых педагогических рассуждений стали сказки — мудрые, добрые, воспитывающие. Тогда же родился и новый педагогический жанр — «Урок в уроке», на котором встречались первоклассники и десятиклассники, чтобы поспорить о Коньке-Горбунке или Иван-Царевиче. Добро и зло, мужество и трусость, верность и предательство — вечные полюса человеческой нравственности вставали для ребят с книжных страниц, для одних — впервые, для других — заново.
Потом «Волшебная школа» сказок переросла в «Рыцарскую школу», а та — в школу «Самопознание».
