К. Д. Ушинский говорил: чтобы воспитывать человека, надо знать о нем все. А многое ли мы знаем о нем, маленьком гражданине нашей страны; много ли думаем о нем, когда начинаем всерьез манипулировать процессами, отношениями, формами и методами, где он почему-то предстает в виде некоего объекта, некой пассивной детали, которую надо обработать опытному токарю-учителю?
В 307-й школе аксиомой является положение: «надо искать свой подход ко всему — к самой педагогике, к педагогической деятельности, к отношениям с учеником, к процессу подготовки будущих учителей». Не раз в учительской и кабинете директора вспыхивали жаркие дискуссии по острейшим проблемам современной педагогики. В них участвовали известные ученые, писатели, журналисты, учителя этой и других школ, приезжавшие со всех концов страны посмотреть: как здесь, в старом здании на Малодетскосельском проспекте, рождается новая концепция современной школы.
Теория и практика сегодняшней педагогики подчас не учитывает самого главного — природы человека, вне которой при общих социальных нормах невозможно творчески воздействовать на тот или иной генетический тип ученика, то есть оказывать двустороннее влияние и на природный, и на социальный факторы психического развития, ибо только во встречном приближении того и другого возможна гармония целостности воспитательного процесса.
Когда на одной из запальчивых дискуссий директор школы, опираясь на марксистско-ленинскую философию, общие закономерности окружающего нас мира и свой многолетний учительский и жизненный опыт, посоветовал традиционные представления о социально-генетической сущности человека расширить такими понятиями, как саморазвитие, самосохранение, самоутверждение, саморегуляция, потребность в деятельности, красоте и так далее, — на лицах большинства присутствующих появились плохо скрываемые улыбки. Сложное, таинственное взаимодействие многих «само» для некоторых оказалось непонятным и сомнительным, а кое для кого и ненужным. Нельзя не согласиться, определенная логика в подобном скепсисе есть: до высоких ли материй, когда школы перегружены, работают в несколько смен, в классах по 40—50 учеников, нет оборудования, не хватает учебников, бумаги. Недавно пришлось беседовать с одной учительницей, пришедшей за ответом на вопрос: «Где искать выход?» И в грустном ее рассказе возник небольшой промышленный город-спутник. Школа, работающая даже не в две, а в три смены, 4 спортивных зала на 20 тысяч населения, разваливающийся Дом культуры и... комната в многонаселенной квартире, где они ютятся вчетвером: молодая учительница математики, ее муж, двое маленьких детей. Совсем недавно они с мужем закончили Ленинградский педагогический институт, мечтали о совместной работе в школе. Но шли годы, и супруг был вынужден оставить любимое им дело — подвело здоровье, не выдержала нервная система. Теперь перед проблемой ухода из школы стоит она — молодая, талантливая, любимая детьми. «Не могу выдержать этого общего хамства, отсутствия потребности в мысли у учителей и учеников, общей атмосферы бескультурья и полного исчезновения взаимопонимания в школе... Я перестала ощущать себя человеком, нужным обществу».
Она не искала совета где взять деньги, продукты, которых «днем с огнем» не найдешь в магазинах, — она давно научилась приспосабливать свой быт к этому городу. Но вот равнодушие к ней, к ее детям, к ее воспитанникам как к людям, нуждающимся в минимуме — в уважении и самоуважении, — оказалось сильнее всех материальных бед.
