«Число людей, которые себя погубили, куда значительнее, нежели число погубленных другими».
Д. Леббок
«Никакие напасти и преступления не уничтожают столько народа и народного богатства, как пьянство».
Ф. Бэкон
«Алкоголь вполне надежное средство, когда требуется поубавить ума».
В. Я. Данилевский
«Алкоголь — самый заклятый враг будущности человечества»,
А. Форель
Письмо второе, или Цена шести букв
Правда ли, что уменьшается среднестатистический возраст пьющих, т. е. к рюмке обращаются все раньше и раньше, зачастую задолго до наступления взрослости? Что же служит причиной тому?
(Из письма)
К глубочайшему сожалению, это так, Иван Игнатьевич. Где учатся пить, кто или что заставляет? Вывод социологов ошеломителен: главное место приобщения к спиртным напиткам — семья. И вовсе не обязательно та, где регулярны возлияния. «Приобщаются» и в трезвых, по житейским меркам, семьях. Происходит это предельно просто.
Чей авторитет наиболее высок в глазах ребенка? Безусловно, отца и матери. Их слово, поступок воспринимаются как образец. Хорошо ли это? Безусловно, какие могут быть сомнения! И тем не менее, как ни парадоксально, здесь-то и надо искать истоки беды.
Детям свойственна подражательность. Мы с вами уже говорили об основном постулате семейного воспитания. «Делай, как я»,— говорим мы детям. И они стараются во всем подражать нам. Отец занимается зарядкой — и дети тоже. Отец помогает матери в домашних хлопотах — и они тут как тут.
В дом пришли гости. Имеющий глаз да видит! А дети видят все, хотя вроде бы и не смотрят. У самого авторитетного человека — отца или мамы — рюмка в руке. Срабатывает условный рефлекс: делай, как я! В данном конкретном случае он выглядит так: «Хочу пить то же, что папа и мама». Закономерный поворот событий, не правда ли, Иван Игнатьевич? Включается система аналогии, запрета: «Нельзя!» А почему нельзя?
Увидев подобную картину второй, третий раз, ребеноч автоматически запоминает ее. А память детская — на всю жизнь. Пример родителей действует сильнее любых слов, часто опровергая все их разумные наставления. А нередко ребенок, тянущийся к рюмке, слышит и такой аргумент: «Мал (мала) еще». Убийственная, страшная мотивировка! Да, да, Иван Игнатьевич, страшная, разрушительная, чреватая убийственными последствиями. Преувеличиваю? Увы, нет.
Какую информацию черпает ребенок из этой фразы? Ему как бы разъясняют:
— Дорогой наш сын (дорогая дочь — не суть важно), напитки делятся на детские и взрослые. Ты не любишь горчицу, она невкусная, а станешь постарше, поймешь, что это только приправа к самым разным блюдам. То же и с напитком, который в моем фужере (замечу, очень красивом, который приятно брать в руки.— Г. В.). Это напиток для взрослых. Подрастешь — попробуешь.
Информация получена, принята, сохранена до времени. Годы идут, сын подрастает, возникает и желание попробовать запретный напиток. Возможность пить ассоциируется со взрослостью. Вот вам, Иван Игнатьевич, и одна фраза — «мал еще!».
Стара истина: запретный плод сладок. Да и любопытно узнать вкус хмельного, испытать, что будет после. Морщатся от отвращения, но пьют. Потом привыкают и втягиваются. И чем раньше это происходит, тем быстрее н необратимее попадают под власть спиртного. Доказательством тому — малолетние (10—12 лет) хронические алкоголики, с которыми — увы! — наркологи сталкиваются все чаще и чаще.
