«Как говорили в прошлом веке: хорошая семья — гавань в бурю, плохая — буря в гавани. К сожалению, многие семьи сейчас — поле брани в прямом и переносном смысле слова. К бурям внешним они добавляют бури внутренние и изматывают нервы людей. Потому и зреет сейчас все более властная потребность в новой семье — санатории для души, гавани в бушующем море. Если мы не сделаем семью убежищем, если не создадим в ней целебную атмосферу, нас постигнут лавины неврозов, половодье бед и несчастий»,— предупреждает писатель. Да, бурь в семьях много, о чем свидетельствует и статистика разводов. Но бури эти в абсолютном большинстве случаев из-за приверженности супруга к вину и безответственности. И новая семья не станет для пьющего «санаторием для души, гаванью в бушующем море», если не освободится он от власти спиртного. Не будет в семье «целебной атмосферы», если хозяин дома не расстается с бутылкой, которая вмещает в себе тьму неврозов, бед и несчастий. Одно из обязательных условий прочности семьи, повторю, трезвость.
Ю. Рюриков приводит формулу счастья, выведенную академиком Я. Б. Зельдовичем: «Счастье — это когда утром хочется идти на работу, а вечером — домой».
Эту формулу писатель называет слишком максималистской, предельной: «Не всем доступно сегодня такое двойное счастье-максимум, зато большинству доступно, достижимо счастье-минимум — чтобы вечером тянуло домой».
Ю. Рюриков писал о проблемах, что волнуют многие Семьи, где нет пьющих, но которые, увы, не всегда близки к идеалу. Но он нигде никогда не утверждал, что новая семья будет без детей. Наоборот, писатель неустанно Подчеркивает, что семья — «главное месторождение счастья или горя в нашей жизни. У нее уникальная психологическая основа — союз трех любовей: супружеской, родительской и детской. (Слышите, товарищ из Саратова! Родительской и детской!) Сплав этих чувств может создать самую теплую в мире, самую душевную атмосферу...» Так что и старая семья и новая без детей немыслима.
Теорий семьи за все годы существования человечества было великое множество. Семья развивалась. И главным в ней было и есть продолжение рода, воспитание детей. Дети или семья? Сама постановка такой проблемы абсурдна. Да! — семье и да! — детям.
Думаю, вы согласитесь со мной, Иван Игнатьевич, что у человека, который спиртным рушит старую семью, крайне мало шансов создать новую. Фундамент семейного счастья зиждется на нескольких краеугольных камнях. Один из них — трезвость. Прийти к ней можно, только строго контролируя свои поступки и желания. Следовательно, нужны ограничения, а точнее, самоограничения. И ведь что опять странно, Иван Игнатьевич: только заговоришь об этом на лекции, всегда получаешь много сердитых записок. Вот одна из них: «Ограничения, ограничения... Сколько можно об одном и том же. Появился ребенок, у меня жизнь кончилась, честное слово, потому что стала состоять из одних запретов...»
И читается между строк: ребенок мешает жить, потому что мешает пить. Вот ведь какая логика! До появления малыша шла жизнь в свое удовольствие, можно было кутить, пить, дым коромыслом, никакого режима, когда хочу — приду домой, когда хочу — уйду, полная Свобода! Постойте, а тогда семейная жизнь зачем?
Семья — это семь, много «я», а двое, как говорят в народе,— еще не семья, а половина семьи. Когда дети как ни золоти пилюлю, они становятся лишними. Соответственно и отношение к ним: ласково-равнодушное Мерило отношения к детям не ласки, не задаривание игрушками и прочими знаками внимания. Этим не заменить внимания, которому надлежит.
"Ь" как можно курить в присутствии ребенка? Бесполезно внушать ребенку самые лучшие правила поведения, держа рюмку в руках. Что бы ты ни делал, нельзя забывать: за тобой следят внимательные, воспринимающие глаза. Стал отцом — будь им. Отец для ребенка, как и мать, высший авторитет. Пьянство отца сын может — а частенько так и происходит — принять за норму поведения.
...«Мал еще!» Шесть буковок, два слова. И как же много в них антипедагогической, антиродительской, антидетской информации!
