Помог случай. На выделенной заводом под дрова лесной делянке в семи километрах от Коврова оказались деревья, вполне пригодные для строительства. Симонов нарезал бревна нужной длины, а потом, выпросив лошадь на заводском конном дворе, перевез их к дому на Литейную улицу. Возить приходилось ночью: днем из цеха не уйдешь, а в воскресенье нельзя было взять лошадь.
При строительстве пригодились навыки, приобретенные еще в детстве в родной деревне. Сам срубил три стены и пристроил к дому. Сам же сложил печь, сделал верстак. Именно этой мастерской было суждено стать колыбелью первых крупных творческих удач Симонова в изобретательстве.
С завершением постройки мастерской трудностей не убавилось. Появилась новая проблема: как сделать чертежи станка, соответствующие техническим требованиям? Самостоятельно выполнить эту задачу Сергею еще было не под силу.
Но не зря говорят: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». Симонов поделился своими задумками со старым товарищем — техником Павлом Ефимовичем Ивановым, вместе с которым он работал еще у датчан. Уговаривать не пришлось, Павел тут же согласился помочь.
И вот в зимние вечера они стали работать в мастерской: один у чертежной доски, другой за верстаком. Постепенно вырисовывались контуры станка и на бумаге и в натуре, правда, пока из дерева.
Когда идея была выверена и не осталось сомнений, что станок будет работать, Симонов отослал чертежи в Петроград в Государственный комитет по изобретениям, никому об этом на заводе не сказав ни слова. Успех был налицо, но в удачу все еще не верилось.
Тягостными были долгие месяцы ожидания ответа. Каждый вечер, возвращаясь домой, Сергей Гаврилович с надеждой заглядывал в почтовый ящик, но тот был пуст. И вот радость: сначала он получил по почте уведомление, что чертежи его будут рассмотрены, а затем и авторское свидетельство на изобретение.
Первый серьезный успех вдохновил, прибавил настойчивости, уверенности. И еще Симонов сделал для себя вывод, что любые трудности преодолимы, если веришь в то, что задумал, если не даешь сбить себя с толку, упрямо добиваешься цели.
В 1920 году в опытной мастерской появился новый слесарь, к которому Сергей Гаврилович сразу же почувствовал симпатию. Это был Георгий Семенович Шпагин.
Как и Симонов, Шпагин был выходцем из владимирской сельской глуши, сыном крестьянина. Признанный негодным к строевой службе из-за увечья, полученного еще в ранней юности, он все же был призван в армию и направлен в походную оружейную мастерскую. Здесь он приобрел первые навыки оружейника.
Сергей Гаврилович приметил его с того самого момента, как Шпагин проходил практический экзамен для определения возможности его работы в опытной мастерской. Сюда принимали слесарей и станочников только самой высокой квалификации.
Неразговорчивый, угрюмый мастер не стал расспрашивать Шпагина, где он работал, что умеет, а поставил к тискам, вручил обрубленный кусок железа и велел изготовить маленькую, но замысловатую деталь от пулемета Мадсена, называющуюся собачкой.
Уже по тому, как Георгий взялся за дело, было видно, что он не новичок. Шпагин быстро разобрался в чертеже, нанес на металл размеры, подобрал нужный инструмент и не мешкая стал орудовать напильником.
Через пару часов мастер обмерил готовую деталь, удовлетворенно крякнул, не говоря Шпагину ни слова, написал записку и велел одному из слесарей проводить Георгия к Федорову. Такой уж был заведен порядок, что с новичками, которым предстояло работать в опытной мастерской, непременно беседовал технический директор.
Шпагин был сильно озадачен дотошными вопросами Федорова, связанными с деятельностью прифронтовых оружейных мастерских. Лишь позднее он узнал, откуда такой интерес,— ведь именно по инициативе Владимира Григорьевича они были созданы в русской армии.
Очень скоро новичок показал, что он не только хороший рабочий, но и творческая личность. Поставленный на сборку магазинов автоматов Федорова, он предложил уменьшить количество заклепок, переместив их лишь на новое место, что нисколько не уменьшало прочности узла. Дегтярев и Федоров похвалили его за находчивость.
