По сложившейся практике каждый вновь собранный автомат немедленно испытывался на заводском полигоне в присутствии Федорова, Дегтярева и слесаря, производившего сборку и отладку. Так было и на этот раз. На стрельбище их встретил стрелок-испытатель Малинин. Симонову не терпелось самому испытать собранные им автоматы. С этой просьбой он обратился к Федорову. Главный конструктор на какое-то мгновение заколебался. Но установленного на стрельбище порядка все же не захотел нарушать.
- Хорошо, Сергей Гаврилович, вы обязательно постреляете. Проверите качество своей работы. Но первым будет стрелять испытатель. Так у нас заведено.
После Симонов узнал, что Малинин, будучи отличным стрелком, способен был давать объективную оценку оружия только с точки зрения точности и кучности боя. Мелкие неисправности автоматики он не улавливал, а если и замечал, то не мог объяснить. Поэтому после него обычно стреляли Федоров или Дегтярев.
И вот за Малининым место на линии огня занял Симонов. Стрелять ему довелось впервые, и потому, понятно, он немного волновался. Но после первых же выстрелов совершенно успокоился, увлекся и стал себя вести так, словно на стрельбище, кроме него, никого не было. После каждой серии выстрелов, не приподнимаясь с земли, он поворачивал в руках автомат вверх магазином, что-то внимательно разглядывал. Федоров с Дегтяревым недоумевали: что бы это могло значить? Однако не вмешивались.
Когда магазин опустел, Сергей встал, отряхнул брюки от пыли и несмело подошел к Федорову и Дегтяреву:
- Хочу кое-что сказать. Можно?
- Ну конечно,— подбодрил его Федоров.
Симонов поднял с земли сучок и стал рисовать острым концом на песке один из узлов автомата.
- Мне кажется, что эти две детали можно заменить одной, но только вот такой формы,— показал Сергей эскиз.— Работа автомата улучшится, и производство будет проще...
Главный конструктор и его помощник, словно забыв, что они не в конструкторском бюро, а на стрельбище, склонились над рисунком и внимательно следили за ходом мысли своего нового слесаря-сборщика.
- Тут что-то рациональное определенно есть,— после короткого раздумья, как бы рассуждая сам с собой, произнес Дегтярев.
Эмоциональный и увлекающийся Федоров был в оценке предложения Симонова более восторжен:
- Это же идея! Причем весьма плодотворная,— Потом, повернувшись к Дегтяреву, добавил: — То, что разбуженные революцией рабочие потянулись к истинному творчеству, стало реальностью! Вот вам, Василий Алексеевич, яркий тому пример.
Он изучающим взглядом посмотрел на Симонова, видимо, все еще не избавившись от впечатления несоответствия моложавости Сергея его опыту, знаниям.
- Вы, Сергей Гаврилович, молодчина,— сказал главный конструктор взволнованно.— Спасибо за идею. Мы ее рассмотрим со всех сторон, но уже ясно, что она весьма ценна. Дерзайте, ищите и дальше. Всегда можете рассчитывать на нашу с Василием Алексеевичем поддержку.
Дружеские слова Федорова окрылили молодого рабочего. Он почувствовал, что перестает быть только исполнителем с функциями от и до. Отныне он будет дерзать не только как слесарь-сборщик, но и как изобретатель. Симонов стал верить, что это ему уже по плечу.
Мастерская располагала единственным отлаженным образцом автомата. Его привезли еще из Сестрорецка как эталон. Для изготовления оружия в ограниченных количествах полукустарным способом этого было вполне достаточно. Но ведь речь шла о выпуске большой серии автоматов. Тут уж одним образцом никак не обойтись, нужно было делать другие. Эта чрезвычайно тонкая и ответственная работа была поручена наиболее квалифицированным слесарям Симонову, Голубеву, фрезеровщикам Соловьеву, Пейдеману, Машинину, Беляеву, токарям Филиппову, Белозерову. К слесарным тискам, станкам нередко вставал и сам Дегтярев.
Понимая важность задания, каждый работал увлеченно, не жалея сил. Уходили из мастерской далеко за полночь. Часто заходивший сюда Федоров не мог нарадоваться: детали изготовлялись столь тщательно, что даже главный конструктор не мог отличить их от образцов.
