Не прошло и двух недель, как Симонов окончательно освоился в образцовой мастерской и уже самостоятельно собирал и отлаживал автоматы.
Как-то туда в сопровождении Дегтярева заглянул Федоров. Сергей многое уже слышал о нем такого, от чего аж дух захватывало: создатель первой в мире автоматической винтовки... бывший царский генерал... автор фундаментального труда «Автоматическое оружие»... Знал он и о том, что Федорову довелось беседовать с самим императором всея Руси. Незадолго до первой империалистической войны, будучи уже полковником, Федоров читал курс лекций по оружейному делу в Михайловском артиллерийском училище, которое сам когда-то окончил.
В перерыве царь подозвал к себе Федорова и спросил:
- Полковник, правильно ли меня информировали, что вы изобрели автоматическую винтовку?
- Так точно, ваше императорское величество.
- Знайте, я против ее использования в армии,— отрезал царь и повернулся, собираясь уходить.
Но Федоров все же успел послать ему вдогон:
- Осмелюсь спросить — почему?
Услышав вопрос, Николай оглянулся, удивленный смелостью полковника, но все же ответил:
- Потому, что для нее не хватит у нас патронов...
А еще знал Симонов и о демократичности Федорова. К рабочим он относился с величайшим вниманием, принимал близко к сердцу их нужды и заботы, помогал как мог. Прослышал Сергей и о многолетней дружбе Федорова с Дегтяревым — генерала с солдатом.
Конечно, наибольшее впечатление на Симонова произвели успехи Федорова в изобретении оружия. «Вот живут на свете миллионы и даже миллиарды людей,— думал Сергей,— а среди них находится один, который раньше всех додумывается до принципиально нового. Разумеется, тут дело в таланте. Но ведь и талант ничего не стоит, если он не опирается на разносторонние знания, опыт. Наверное, ни один невежа еще ничего путного не придумал...»
Симонов представлял себе Федорова эдаким всесильным повелителем металла, все знающим, все умеющим. В воображении вставал образ, чем-то сходный с плодом его юношеских мечтаний о Большом Мастере. Да, Федоров и есть Большой Мастер. Теперь Сергей знал, к чему стремиться. Большим Мастером он сможет себя считать только тогда, когда создаст что-то такое, до чего не мог додуматься ни один человек. До славы главного конструктора ему вряд ли дотянуться. Но, работая рядом с ним, чувствовал себя золотоискателем, натолкнувшимся на первые следы находящейся где-то близко богатой золотой жилы. Надо только еще поднапрячься, еще упорнее учиться. Так думал Сергей...
И вот он наконец увидел Федорова. В главном конструкторе не было ни генеральской важности, ни какой-то сверходухотворенности. Наоборот, весь облик его был столь обыкновенным, что Симонов подумал: встретив его на улице, принял бы, наверное, за почтового служащего. Открытое лицо, аккуратно подстриженные стреловидные усы, внимательный добрый взгляд — все это было таким, каким могло быть у тысяч других людей. На голове — форменная фуражка дореволюционного инженерного ведомства с жестким козырьком. Отличали его, пожалуй, лишь безукоризненно чистая рубашка да галстук-бабочка.
Федоров с Дегтяревым обошли мастерскую, разговаривая о чем-то между собой. Вот они оказались у верстака, за которым работал Симонов.
- Познакомьтесь, Владимир Григорьевич. Это наш новый слесарь Сергей Гаврилович Симонов,— представил его Дегтярев.— Первые образцы собранных им автоматов уже готовы.
Федоров приветливо взглянул на новичка. На мгновение его смутила молодость нового рабочего (Симонов и в юности и в зрелом возрасте выглядел значительно моложе своих лет). Главный конструктор привык видеть на сборке и отладке оружия — самых ответственных операциях — пожилых, умудренных опытом оружейников, а тут почти мальчишка.
Он бросил короткий взгляд на Дегтярева — не разыгрывает ли тот его. Убедившись, что никакого подвоха нет, Федоров изумился, но вида не подал.
- Ну что ж, рад познакомиться, Сергей Гаврилович. Будем работать вместе.
Конструктор осмотрел один автомат, другой. Все было в исправности, все как нужно. Сергей заметил на лице Федорова удовлетворение и облегченно вздохнул.
