Сергей Гаврилович с заметным волнением внимательно разглядывал заднюю часть дома, оборудованную им в те далекие годы своими руками под домашнюю мастерскую. Охватившее его возбуждение легко было понять: ведь с этим домом и пристройкой связаны его первые серьезные конструкторские разработки. Но об этом он обещал рассказать несколько позднее. А тогда, случайно узнав из разговора с Прасковьей Ивановной, что ей почему-то приходится самой ходить на почту за пенсией, он вдруг заторопился. Ему захотелось немедленно ей помочь. Вечерело, и нужно было успеть заглянуть до окончания рабочего дня в некоторые учреждения. И вот мы в горсобесе. Сергей Гаврилович переходил из одного кабинета в другой, разговаривал с разными людьми, уговаривал, требовал и успокоился только тогда, когда сама заведующая заверила его, что Прасковье Ивановне пенсию будут приносить прямо домой. По дороге в гостиницу Симонов заметил: «Сегодняшним днем я очень доволен — удалось помочь хоть одному человеку...»
В гостинице мы попросили, чтобы нас поместили в одном номере. Сергею Гавриловичу не хотелось оставаться одному, он чувствовал потребность поделиться чувствами, охватившими его от встречи со своей юностью. И мне не терпелось послушать его.
Легли. Потушили свет. Но, несмотря на усталость, не спалось. Симонов восстанавливал в памяти один эпизод за другим. Его неспешный обстоятельный рассказ шел об очень важных событиях шестидесятилетней давности.
Уволенного датчанами Симонова охотно взяли на Ковровский механический завод: его высокая квалификация служила лучшей рекомендацией. Он и здесь трудился добросовестно, хотя не получал духовного удовлетворения. Устаревшее оборудование, знакомая до тонкостей технология — все это воспринималось им как повторение пройденного, не приносило радости познания нового. Но даже тут его пытливый ум и врожденное стремление к совершенствованию производства дали свои плоды. Несколько придуманных им простых приспособлений заметно облегчили труд слесарей, сделали его, как сказали бы теперь, более производительным.
Однажды после рабочего дня сразу за проходной его внимание привлекла толпа горожан и солдат, стремившихся протолкнуться к приклеенному на заборе воззванию.
Это был призыв партии большевиков и Советского правительства к народу.
В воззвании говорилось, что германское правительство, прервав переговоры в Брест-Литовске и нарушив перемирие, двинуло кайзеровские войска вглубь России. Под угрозой оказались жизненно важные для страны центры и в первую очередь — колыбель революции Петроград. Партия призывала народ к решительному сопротивлению.
Сергей сразу же решил для себя, что в борьбе за народную власть, за независимость Родины он не может, не должен, не имеет права оставаться в стороне. Носить оружие по состоянию здоровья он не мог. Поэтому решил, что сможет принести наибольшую пользу как оружейник. Ведь еще работая у датчан, он понял — создание оружия стало для него кровным делом, без которого будущее уже не мыслилось. Решил вернуться на пулеметный. Но сразу перейти не удалось: на механическом заводе выполняли какой-то срочный заказ и потому расчета никому не давали. И на пулеметном, хотя и требовались люди, набирать новых рабочих не могли, так как не было еще налажено финансирование, порой не хватало денег даже на зарплату. Пришлось набраться терпения и ждать случая.
Сергей Гаврилович благословлял, как говорится, тот день, когда случай представился. И действительно, не будь этого дня и последовавших за ним нескольких лет работы рядом с Федоровым и Дегтяревым, возможно, иначе сложилась бы его судьба.
Тут приспела пора подробнее рассказать о Дегтяреве, направлявшем первые шаги Симонова на пулеметном заводе.
Василий Алексеевич Дегтярев родился в 1879 году в Туле, в семье потомственных оружейников. Его трудовая жизнь началась с одиннадцати лет на Тульском оружейном заводе. Осенью 1901 года его призвали в армию. Не по годам серьезный парень, поставивший перед собой цель стать отменным оружейником, шел служить неохотно — ему казалось, что это будут бесцельно потерянные годы. Но опасения его были напрасными. Более того, можно предполагать, что навряд ли Дегтярев впоследствии вырос в крупнейшего советского конструктора-изобретателя, если бы служба в армии не свела его с замечательными людьми, определившими всю его дальнейшую судьбу.
