Одна из заслуг Федорова состоит в том, что еще в 1918 году он создал на Ковровском пулеметном заводе первое в Советской России проектно-конструкторское бюро (ПКБ). В этом проявилась прозорливость выдающегося инженера, понимавшего, что изобретательство из удела одиночек должно превратиться в коллективное творчество. И хотя в те годы у молодого государства не всегда находились деньги для финансирования опытных конструкторских работ, на материалы и оборудование для изготовления опытных образцов, Федоров верил, что все эти трудности носят временный характер и то, что было немыслимо в России царской, будет осуществлено в России Советской. ПКБ с входившей в его состав опытной образцовой мастерской стало подлинным университетом талантливых оружейников из народа, ставших впоследствии выдающимися конструкторами стрелкового оружия.
С самого начала работы ПКБ приступило к практическому осуществлению идеи Федорова об унификации стрелкового оружия на базе автомата его конструкции. И тут изобретатель оказался дальновидным, опередив на несколько лет проведение подобных работ по унификации в других отраслях промышленности.
Унификация заключалась в создании на основе какой-то базовой техникой стал Ковровский орденов Ленина, Октябрьской революции и Трудового Красного Знамени завод имени В. А. Дегтярева. Именно на нем впервые в стране было разработано и освоено производство отечественного автоматического стрелкового оружия, сыгравшего огромную роль в деле защиты завоеваний Октября и разгрома немецко-фашистских захватчиков в Великую Отечественную войну. В послевоенные годы он стал выпускать первоклассные мотоциклы «Ковровец», «Восход», удостоенные многих дипломов и наград ВДНХ, Всесоюзной промышленной выставки и международных ярмарок.
Сергей Гаврилович от души радовался переменам, восторгался автоматическими системами управления производством на основе ЭВМ, конвейерными линиями законченного цикла, станочным парком с программным управлением и простодушно сожалел, что не довелось ему работать со всей этой великолепной техникой.
За почти полвека с тех пор, как Симонов расстался с Ковровом, город почти полностью обновился. И все же то тут, то там Сергей Гаврилович узнавал места, связанные с его далекой юностью.
На бывшей Литейной улице, а ныне улице Рыжова чудом уцелел дом под номером 4, в котором Симонов жил в течение пяти лет, когда перебрался сюда в 1919 году из Федотова. Он его узнал по четырем огромным кустам сирени, украшавшим палисадник. Когда он их сажал, они едва достигали пояса. Теперь же их кроны нависли над сильно покосившимся вправо домом с почерневшими от времени бревнами. Потом мы узнали, что старые строения по этой улице не ремонтируются потому, что по плану реконструкции города здесь в скором будущем поднимутся кварталы современных жилых домов.
Мы постучали в дверь. Никто не отозвался. Мы уже решили, что в доме никого нет, как подошла соседка и пояснила, что хозяйка—тетя Паша — плохо слышит. Она, видимо, прилегла отдохнуть, и потому нужно стучать в стену напротив ее кровати. Не обращая внимания на протесты Сергея Гавриловича, посчитавшего неудобным беспокоить старую женщину, соседка сама разбудила хозяйку.
И вот мы в крохотной небогатой, но чистенькой горнице, в которой Симонов не был более 55 лет. Теперешняя владелица домика — Прасковья Ивановна Гречкова почти совсем потеряла слух, пришлось с ней объясняться с помощью карандаша и бумаги. Однако память ее отлично сохранила события более чем полувековой давности. Узнала она и Сергея Гавриловича, у которого приобрела домик. При этом с печальной улыбкой оба признали, что с тех пор они «чуть-чуть» изменились.
Цепкая память Сергея Гавриловича одно за другим восстанавливала события далеких дней. Вспомнил он и о покупке дома. Работая у акционеров, чрезвычайно трудно было ежедневно поспевать из Федотова к заводскому гудку. А в зимние месяцы, когда на велосипеде по снегу не поедешь, и вовсе было невозможно. Поэтому пришлось купить в рассрочку этот дом и перевезти сюда семью.
