В обоих публикациях подробно изложены обстоятельства, повлекшие за собой принятие ошибочного решения.
«Будучи членом комиссии, я руководствовался тем, что принять на вооружение массовое стрелковое оружие — дело тонкое и ответственное... — писал Б. Л. Ванников. — Это особенно относилось к самозарядной винтовке; мне было ясно, что лучший из представленных на конкурс образцов — симоновский и что отказал он при стрельбе не по конструктивным причинам, а по производственным, то есть вполне устранимым...»
Однако большинство членов комиссии не согласилось с мнением наркома и решило рекомендовать на вооружение винтовку Токарева.
«В этом сказалась прежде всего недостаточная эрудиция (членов комиссии. — А. Ш.),— пишет далее Ванников. — Несомненно, оказала влияние популярность Токарева. Он был старым конструктором-оружейником, известным специалистом по автоматике, тогда как Симонова знали мало и уже только поэтому отнеслись к нему с некоторым недоверием».
Вскоре после полигонных испытаний вопрос о самозарядных винтовках рассматривался на заседании Комитета обороны. При обсуждении лишь Ванников отстаивал винтовку Симонова, доказывал ее превосходство.
В книге В. Н. Новикова обсуждение описывается так:
«Сталин в ходе дискуссии давал возможность всем говорить сколько угодно, а своего мнения не высказывал, ограничиваясь лишь вопросами к выступавшим,— вспоминал Борис Львович впоследствии. — Меня он слушал так же внимательно, вопросы его были столь благожелательны, что принятие моей точки зрения, хотя отстаивал ее я один, казалось несомненным. Каково же было мое удивление, когда Сталин предложил принять на вооружение винтовку конструктора Токарева».
У Ванникова невольно вырвался вопрос:
- Почему же?
Сталин ответил:
- Так хотят все.
К производству самозарядной винтовки Токарева приступили на Тульском оружейном заводе. После многих усилий туляки наконец начали самозарядки поставлять армии. Однако вскоре посыпались жалобы на то, что винтовка тяжела, громоздка, сложна в эксплуатации и бойцы зачастую стремятся от нее избавиться, предпочитая иметь старую винтовку конструкции Мосина. А так как уже шла война с белофиннами, дело приняло острый оборот.
Бориса Львовича вызвали в Кремль. Сталин встретил его вопросом:
- Почему приняли на вооружение токаревскую винтовку, а не симоновскую?
Ванников напомнил, как было дело, но в ответ услышал раздраженное:
- Вы виноваты. Вы должны были внятно доказать, какая винтовка лучше, и вас бы послушали... Надо прекратить изготовление винтовок Токарева и перейти на изготовление винтовок Симонова...
«Как я ни был поражен этими обвинениями,— вспоминал Б. Л. Ванников,— оправдываться было неуместно. Но в то же время я сразу представил себе последствия такого решения и счел нужным попытаться предотвратить его...
- Прекращение производства токаревских самозарядных винтовок,— сказал я,— приведет к тому, что у нас не будет ни их, ни симоновских, так как выпуск последних можно начать не ранее чем через год-полтора.
Сталин подумал, согласился и отказался от своего намерения. Вместо прекращения производства винтовки Токарева он предложил конструктивно улучшить ее, главным образом в части снижения веса...»
Начавшуюся вслед за тем работу по облегчению СВТ вели наспех. Стремились облегчить массу металлических деталей путем сверления отверстий, увеличения фасок и тому подобного, а деревянных — утончая их. Но как ни спешили, все же потребовалось немало времени. Да и переделанное всегда хуже нового. По этому поводу Ванников в своих «Записках» подвел такой итог:
«...Это была расплата за ошибки, тем более тяжелая, что она наступила в канун Великой Отечественной войны, хотя при ином, вдумчивом подходе можно было заблаговременно изготовить нужное количество хороших самозарядных винтовок и полностью снабдить ими Красную Армию».
