Симонов не терял время попусту. Он считал, что понять принцип взаимодействия узлов и деталей машины — только полдела. Нужно еще докопаться до тонкостей, прочувствовать назначение каждого выступа и углубления, каждой шайбы и винтика. А это давалось только при полной разборке и сборке механизмов. И Сергей не ленился. Словно губка, впитывал и себя практические знания, которые в будущем обязательно пригодятся. Он в этом был уверен.
Вместе с тем Сергей все острее ощущал необходимость пополнить свой теоретический багаж: хотелось свободно читать чертежи и не только знать, но и понимать физико-химические процессы, происходящие в металле, скажем, при нагреве. Почему, например, в одном случае железо становится мягким, вязким, в другом — хрупким, в третьем — «твердокаменным»? О загадочных изменениях железа под действием тепла он знал еще со времени работы в родной деревне у кузнеца Швецова. Мог, если надо, закалить или отпустить любую деталь на углях кузнечного горна и даже с помощью паяльной лампы. Помогали накопленный к тому времени уже немалый опыт и интуиция. И все же Симонов сознавал, что на одном опыте далеко не уедешь. Чтобы быть с металлом, как говорится, на «ты», нужно еще проникнуть в тайну его структуры, в механизм внутренних превращений под воздействием термической и других обработок.
Старые мастеровые в ответ на его расспросы обычно растерянно пожимали плечами. Они бы охотно просветили любознательного парня, но и сами о вещах, которыми интересовался Сергей, имели приблизительное представление. Конечно, можно было многое узнать от начальства, но оно, как правило, держалось свысока, относилось к рабочим с пренебрежением. Значительная часть технической интеллигенции, щедро подкармливаемая предпринимателями, бдительно охраняла свои привилегии. Так, не давая возможности талантливым рабочим подняться выше определенной черты, они сохраняли существовавший водораздел.
Вскоре произошли события, которые помогли осуществить его заветную мечту.
Бесславная империалистическая война уносила все новые человеческие жертвы. Россия изнемогала от бесчисленных мобилизаций. Каторжный труд и бесконечные поборы, связанные с войной, поставили рабочий класс в невыносимые условия. Способствовали росту его политического самосознания и стремлению к революционным преобразованиям. В Петрограде и многих других городах и губерниях страны проходили забастовки и пачки.
Со всей полнотой обнажилась бездарность царского правительства, показавшего свою несостоятельность в военных вопросах. Уже в начале 1915 года в действующей армии ощущалась острая нехватка оружия и боеприпасов. Достаточно сказать, что для вооружения мобилизованных резервистов, призванных защищать «веру, царя и отечество», не хватало почти миллиона винтовок. Чудовищная непредусмотрительность в организации производства и снабжения фронта оружием и боеприпасами поставила русскую армию на грань катастрофы. Выход виделся царским сановникам только один: идти на поклон к иностранным капиталистам — производителям оружия.
Внимание царских военных специалистов привлекло ускоренное оснащение пехотных дивизий воюющих стран ручными пулеметами. Будучи значительно легче станковых, ручные пулеметы обладали хорошей маневренностью и мощностью огня, столь необходимыми в наступательных операциях. К тому же, отличаясь от автоматических винтовок наличием сошки для упора и увеличенной емкостью магазина, они обеспечивали высокую меткость стрельбы и скорострельность.
И из многих стран Европы и из Америки съехались тогда в Петроград представители фирм и компаний в надежде получить годные заказы. Ловчее других оказался датский промышленный умелец и конструктор оружия Мадсен. Он предложил наладить в России производство ручных пулеметов своей системы и с этой целью высказал готовность перевезти сюда из Дании свой завод с полным комплектом оборудования и даже с персоналом.
