Порядки Куваев установил строгие. Чуть кто-либо не поспеет к утреннему фабричному гудку или отвлечется от станка дольше положенного времени — штраф. Ну а если кто заболел или по другой какой причине пропустил хоть день, с тем разговор был коротким. Мастер не принимал никаких оправданий, даже слушать не хотел, а лишь говорил: «Иди в контору и получай расчет!» Фабрикант и его подручные могли с рабочим людом не церемониться. Знали — за проходной всегда ждет голодная толпа безработных, готовых трудиться на любых условиях.
Были заведены и другие меры устрашения. Весной, на пасху, работа на короткое время приостанавливалась, рабочим давали полный расчет и возвращали хранившиеся в конторе паспорта. Каждый уходил с тяжелым сердцем: «А возьмут ли обратно, когда через несколько дней фабрика вновь будет пущена?» Понятно, что за проходной оказывались неугодные мастерам рабочие, и в первую очередь те, которые в той или иной форме выражали свое недовольство.
Симонову довелось с головой окунуться и в безрадостное житье-бытье рабочих вне фабрики. Куваев не утруждал себя строительством бараков для работников: зачем, если, по существу, от дармовых рабочих рук и так отбоя не было. Каждый устраивался как мог.
После нескольких дней поисков жилья Симонову наконец удалось устроиться на постой к одной старушке. В комнате, которую она сдавала, помимо нее жило еще десять постояльцев: супружеская чета с шестилетней девочкой, женщина с грудным ребенком, девушка, пожилой холостяк, двое парней — ровесников Сергея. Кровать была только одна — на ней спала хозяйка. Остальные устраивались на полу, подкладывая под себя кто что, имел. Утром весь этот скарб свертывали и выносили в маленькие дощатые сени. Старушка брала с каждого постояльца по рублю в месяц. Тогда это были немалые деньги. Симонов, например, зарабатывал на фабрике всего 47 копеек в день.
Достаточно оказалось двух дней для полного освоения Сергеем своих обязанностей на крахмальной машине. Через неделю он уже разобрался в ее устройстве и, когда случались неполадки, не звал слесаря-наладчика, а устранял неисправности сам.
Но свой путь к достижению цели — к большому мастерству — Сергей видел в изучении устройства и остальных механизмов, работавших в цехе. Он стал просить мастера перевести его на другие станки. Однако тому было невдомек, зачем пареньку такая перестановка: ведь на других машинах работать было нисколько не легче и платили все те же 47 копеек а день. Да и рабочие, как правило, неохотно расставались со своими привычными рабочими местами, а тут — сам просится. Мастер в общем-то был доволен прилежанием Симонова, но все же счел его чудаком.
На первых порах Сергей был в отчаянии, даже хотел с фабрики уходить. Но вот рабочие стали примечать, что, урвав несколько минут от короткого обеда, он неизменно прибегал в цех раньше других и, подойдя то к мерочной, то к другой машине, разглядывал, ощупывал пальцами детали, чтобы понять их назначение и взаимодействие друг с другом.
Однажды произошел случай, который изменил отношение к Сергею мастера и товарищей по цеху — они стали к нему относиться с приметным уважением.
После обеденного перерыва по чьей-то оплошности в редуктор печатной машины упала рукавица. Что-то заскрежетало, и валики встали. Авария! Остановился весь цех, связанный технологической цепочкой с машиной. Прибежало начальство. Мастер суетился, ругал рабочих на чем свет стоит. Один из них полез в машину, пытался се исправить, но вскоре беспомощно развел руками. Не могли отыскать и запропастившихся куда-то слесарей-ремонтников. Начальство нервничало. Приуныли и мастеровые — за простой они не получат ни копейки.
И тут из группы обступивших машину рабочих вышел Сергей. Он заглянул в редуктор, осмотрел механизм и сказал:
— Давайте починю...
Мастер с изумлением взглянул на низкорослого рабочего, казавшегося совсем мальчишкой. Но его удивила и подкупила уверенность, с которой Симонов предлагал свою услугу. - Валяй попробуй. Чем черт не шутит, а вдруг?..
Сергей засучил рукава и взялся за дело. Ловко орудуя полукувалдой, он выбил шпоны, разобрал шестерни и вытащил застрявшую между зубьями рукавицу. Потом, прихватив погнувшиеся тяги, вмиг сбегал в фабричную кузницу, выпрямил их и, вернувшись в цех, быстро собрал машину. Не прошло и часа, как она снова застрекотала. Стал работать и весь цех.
