Однажды Сергей не выдержал — высказал свою сокровенную мечту и сам испугался: думал, Антоныч будет над ним смеяться. Но кузнец проявил такт и понимание. Он как-то странно взглянул на своего ученика, словно видел его впервые, и опять уставился на дотлевавшие угли. Помолчали.
- Ты, парень, прав,— наконец молвил он раздумчиво,— Нашему брату выбиться в люди можно лишь упорством, а то и упрямством. И еще бить в одну точку. Тогда можно стать Большим Мастером. Мне поздно... А ты станешь...
Словосочетание «Большой Мастер» не было выдумкой Антоныча, его придумал для себя как цель своих устремлений Сергей. В этих двух словах, которые в своем воображении он писал обязательно с прописных букв, ему рисовался эдакий повелитель железа, для которого не существует секретов и который все может. Может изготовить швейную машину, ходики, ружье — словом, все, что сработано из металла.
Слова Антоныча крепко запали в душу Сергея, утвердили его в правильности выбранного пути. Что ж, настойчивости, упорства и даже упрямства у него хватит — в этом он не сомневался. Надо только больше узнать. И обязательно тогда станешь Большим Мастером.
Сергей не стеснялся расспрашивать, если что-то было непонятно. Очень скоро он мог уже сам выполнять разные кузнечные и столярные работы и все чаще изумлял своего учителя сноровкой, неожиданными предложениями, упрощавшими их труд.
- Аи да Сергейка,— говорил кузнец простодушно.— Не голова, а Государственная дума!
Но прошло время, и Сергей заскучал. Не то чтобы надоело работать в кузнице - Швецова, нет. Как и прежде, он не знал усталости, трудился на совесть. Однако все чаще не находил ответов на возникавшие вопросы. Азы металлообработки он усвоил. Но стал догадываться, что есть производства и более высокого класса. В этом убеждали его такие предметы, как примусы, швейная машина, ружья, которые он видел у зажиточных соседей. Как их делают? Антоныч сам имел об этом весьма смутное представление. На заводе, мол, делают--единственное, что мог сказать кузнец. Но это ничего не объясняло. Сергея безудержно стало тянуть на этот самый завод, чтобы самому увидеть, как из тех же кусков металла, из которых он в кузнице выковывал простейшую крестьянскую утварь, изготовляют все эти изделия, казавшиеся ему тогда верхом совершенства. А может быть, и самому научиться делать такие же.
Все оказалось не так-то просто. В 1912 году паренек напрасно ездил несколько раз в Иваново-Возкесенск: желающих получить работу было гораздо больше, чем требовалось фабрикантам.
- Каждое утро собирались мы, ищущие работу мастеровые, у проходной, - вспоминал Сергей Гаврилович.— Полицейские отгоняли, но мы снова возвращались к воротам. И вот однажды мне повезло: я чем-то приглянулся служащему ситценабивной фабрики заводчика Куваева, и он, выделив меня из толпы безработных, велел следовать за собой.
Огромный цех, в который они пришли, сразу же ошеломил грохотом десятков станков, большими металлическими баками-барабанами, множеством других механизмов неведомого ему тогда назначения. А тут приведшего его в цех служащего куда-то позвали, и он не возвращался несколько минут. Предоставленный самому себе, Сергей стал с любопытством оглядываться. Кругом сновал рабочий люд. Все вместе — рабочие и машины — в бешеном ритме мелькали в глазах, отчего немного кружилась голова. И все же Симонову тут сразу понравилось: его захватил ритм коллективного труда, направляемого какой-то непонятной силой. За кажущейся неразберихой он угадывал разумное начало, заставлявшее каждого играть отведенную ему роль.
Симонова определили в отделочное производство. Беспрерывная лента ситцевой ткани, тянувшаяся откуда-то из-за смежной стены, проходила тут сквозь печатные станки, крахмальные барабаны, сушильные и мерные машины, прежде чем превращалась в готовую продукцию. Сергея приставили к крахмальному барабану. Так началось для него — сына крестьянина — приобщение к рабочему классу.
Трудовой день на фабрике длился десять с половиной часов С коротким перерывом на обед. Едкий запах краски, исходивший от печатной машины, смешивался с испарениями крахмальной ванны, что создавало в цехе невыносимую атмосферу. Об устройстве вентиляции хозяин и не помышлял, ибо это, особенно в холодную пору, выстуживало бы помещения и было бы связано с дополнительным расходом дров.
